Если бы вы прогуливались по кампусу Торонтского Университета в 1970-х или 80-х годах, вы могли бы подумать, что случайно попали на съемочную площадку фильма о волшебниках. Вас могла встретить фигура, словно сотканная из викторианской эпохи: величественный мужчина в твидовом костюме-тройке, с пышной белоснежной бородой, спадающей на грудь, и проникновенным взглядом из-под лохматых бровей.
Это был не актер и не святой Николай. Это был Робертсон Дэвис — «человек-оркестр» канадской культуры: прозаик, драматург, журналист, профессор и первый магистр Месси Колледжа. Для мира он — автор знаменитой «Дептфордской трилогии». А для Торонто он стал создателем уникальной городской легенды, превратив обычное учебное заведение в место, полное тайн, ритуалов и интеллектуальной магии. Устраивайтесь поудобнее и читайте об этой колоритной и неординарной личности на страницах toronto1.one.
Мальчик, который хотел быть актером (а стал легендой)
Уильям Робертсон Дэвис родился 13 августа 1913 года в маленьком городке Темсвиль, Онтарио. Эта провинциальная глушь впоследствии станет прототипом вымышленного Дептфорда — места, где за обыденными фасадами скрываются убийства, святость и безумие.
Его отец был сенатором и газетным магнатом, поэтому Робертсон рос среди книг и типографской краски. Но его настоящей страстью был театр. Его образование было классическим и блестящим: колледж Верхней Канады в Торонто, Университет Квинс, а впоследствии — престижный колледж Бейлиол в Оксфорде. Именно в Англии он погрузился в мир театра, работая в знаменитом лондонском театре «Олд Вик». Там он встретил свою будущую жену, австралийку Бренду Мэтьюз, и в 1940 году вернулся в Канаду.
В течение следующих двадцати лет Дэвис стал, по меткому выражению, «канадским культурным центром в одном лице». Он работал редактором газеты Peterborough Examiner, где под псевдонимом Сэмюэл Марчбенкс (Samuel Marchbanks) писал остроумные и мудрые колонки, принесшие ему первую славу. Параллельно он создавал пьесы и свои первые романы — «Салтертонскую трилогию». Он был одним из основателей знаменитого Стратфордского шекспировского фестиваля, писал для газеты Toronto Daily Star и неустанно выступал с лекциями, убеждая канадцев в важности искусства.
Он четко видел свою миссию. Дэвис был убежден, что Канада ожидает от своих писателей трех вещей: формирования национального характера, бдительной защиты интеллектуальной свободы и моральной силы, и, самое главное, правдивого изображения канадской жизни.
Но настоящее превращение Дэвиса в «Литературного Льва» произошло, когда он переехал в Торонто.
Колледж Месси, или как создать традицию с нуля
В 1960-х годах в Торонтском Университете решили построить новый колледж для аспирантов — Месси Колледж (Massey College). Это должно было быть элитное учреждение по образцу оксфордских колледжей. Архитектор Рон Том создал невероятное здание в стиле модернизма, которое одновременно напоминало средневековую крепость из кирпича и бетона.
Но здание — это только стены. Душу ему вдохнул Робертсон Дэвис, которого назначили его первым Магистром (Master).
Дэвис подошел к этой задаче как режиссер к постановке пьесы. Он понимал: чтобы новое место стало культовым, ему нужны древние традиции… даже если их придется придумать сегодня вечером. Он ввел ношение академических мантий (gowns) во время ужина, установил «High Table» (Высокий стол) для профессоров и гостей, создал атмосферу закрытого ордена, где интеллект ценился превыше всего.
Рождественские истории о привидениях
Самой известной традицией, которую начал Дэвис, стали Gaudiest Night — ежегодные рождественские вечеринки в колледже. Каждый год Дэвис писал и лично читал новую «Историю о привидениях» (Ghost Story). Это были не просто страшилки, а остроумные, ироничные и часто жуткие рассказы об академической жизни, где фигурировали духи прошлых профессоров или мистические события в библиотеке. Студенты сидели в полумраке Большого зала, слушая его раскатистый голос, и верили, что магия существует. Позже эти истории были изданы отдельной книгой («The High Spirits»), став классикой жанра.
Мастерская писателя: снежок, который изменил все
Именно живя и работая в Торонто, в своем кабинете в Месси Колледже, Дэвис написал произведение, которое изменило канадскую литературу навсегда — роман «Пятая фигура» (Fifth Business, 1970).
До этого канадская литература считалась «тихой» и скучной, сосредоточенной на выживании в дикой природе. Дэвис же показал, что в душе канадца живут демоны, архетипы Юнга и древние мифы.
Дэвис был мастером сложных, многослойных сюжетов, но его творческий процесс начинался с чего-то простого — образа или идеи, которая не давала ему покоя. Как рассказывал Робертсон в одном из интервью, идея его самого известного романа «Пятая фигура» преследовала его более десяти лет в виде навязчивого образа: двое мальчиков на заснеженной деревенской улице и снежок, летящий в цель. Эта сцена, повторявшаяся в его воображении снова и снова, заставила писателя задуматься: что стоит за этим поступком? Каковы его последствия? Как только он начал искать ответы, история, по его словам, родилась почти мгновенно.
Этот снежок, брошенный в начале века в маленьком онтарийском городке, разворачивается в эпическую историю, охватывающую десятилетия, континенты, войны, магию и поиски святости. В этом и заключался гений Дэвиса: он брал обычную канадскую жизнь и наполнял ее мифологическим, почти оперным размахом.
Он работал методично. По его собственному признанию, он создавал настолько подробные планы и делал так много заметок, что их объем иногда равнялся или даже превышал объем будущей книги. Эта подготовка позволяла ему затем писать быстро, вплетая в ткань романа сложные психологические и философские идеи.
Голос Канады на мировой арене
Обретя славу, Дэвис стал культурным послом Канады, хотя и иронично относился к этому статусу. Он часто сталкивался с пренебрежительным отношением, особенно со стороны британского истеблишмента, который все еще видел в Канаде культурную колонию.
Он с горечью вспоминал рецензию в лондонской The Times, где его произведение хвалили, однако она начиналась со слов: «Говорить о хорошем романе канадского писателя звучит как начало неудачной шутки». «С такими друзьями кому нужны враги?» — риторически спрашивал Дэвис. Однако его талант, эрудиция и мощная проза в конце концов пробили стену скепсиса. Его книги стали бестселлерами по всему миру.
Даже выйдя на пенсию, он не сбавлял темп, шутя, что стал еще более занятым. Его приглашали на лекции, фестивали и телешоу. Он написал еще две успешные трилогии — «Корнишскую» и «Торонтскую». Он продолжал жить в Торонто, оставаясь его мудрым и порой ворчливым гением-хранителем.
Робертсон Дэвис был мастером самопрезентации. Он знал, что публика хочет видеть «Великого Писателя», и он давал им это. Он никогда не появлялся на публике без идеального костюма. Он говорил полными, литературными предложениями, которые можно было сразу печатать. Он был остроумным, иногда резким, но всегда очаровательным.
В Торонто он стал своеобразной достопримечательностью. Студенты шептались, когда видели, как он идет по Hoskin Avenue. Он был живым доказательством того, что в Канаде можно быть интеллектуалом мирового уровня, не уезжая в Лондон или Нью-Йорк.
Наследие
Робертсон Дэвис умер 2 декабря 1995 года в Торонто, оставив после себя колоссальное наследие: 12 романов, десятки пьес, сборники эссе и лекций. Но его главное наследие — это изменение культурного самосознания Канады.
Он доказал, что канадская жизнь — это не только «снег и выживание», а богатый материал для глубоких, универсальных историй о добре и зле, вере и сомнениях, о таинственных нитях судьбы, связывающих людей. Он научил канадцев видеть магию в своей обыденности и гордиться собственной интеллектуальной традицией.
Месси Колледж до сих пор живет по традициям, которые он заложил. Его портрет висит в Большом зале, и студенты до сих пор рассказывают легенды о том, что его дух иногда проверяет, правильно ли расставлены книги в библиотеке.
Робертсон Дэвис был человеком, который научил Торонто верить в сказки для взрослых. Он показал, что даже в современном мегаполисе есть место для тайны, если вы знаете, куда смотреть, ведь, как он сам любил говорить, глаза видят только то, что ум готов постичь.
Поэтому, если вы ищете душу литературного Торонто, прислушайтесь: возможно, в кирпичных стенах Месси Колледжа вы до сих пор услышите раскатистый смех его первого Магистра.